En


Виктор Монахов
0 1090
monahov

Соблюдение авторского права в библиотеке Танеева

Предлагаю вашему вниманию выдержку из интервью директора Научной музыкальной библиотеки имени С. И. Танеева Московской Государственной консерватории имени Чайковского Эммы Расиной, посвященную соблюдению авторских прав в библиотеке.

Интервью проводил в прямом эфире радио “Эхо Москвы” А. Насибов.

Э. РАССИНА: ….. В книжной библиотеке очень много говорят об авторских правах, и правильно. Но кого больнее всего коснулись они, это как раз обслуживание музыкальных библиотек, архивных центров музыкантов и всех своих пользователей.

А. НАСИБОВ: Какие ограничения на вас это накладывает? Чего вы боитесь?

Э. РАССИНА: Такие же, как на книжную библиотеку. Мы не имеем права копировать, ни одном из носителей не можем представить, издание, если автор этого произведения не умер 70 с лишним лет тому назад.

А. НАСИБОВ: То есть мимо вас проходит весь класс современной музыки?

Э. РАССИНА: И как можно обучать, скажем, студентов высших музыкальных учебных заведений на языке музыкальном, который существовал 100 лет тому назад? И они абсолютно получаются отторгнутыми от языка современной музыки.

А. НАСИБОВ: То есть они не могут Шостаковича изучать по нотам?

Э. РАССИНА: Могут. Для этого мы покупаем все эти произведения. Но представьте себе библиотеку учебного заведения, когда одновременно надо иметь несколько экземпляров. И даже снять копию сегодня в учебных целях – закон, который был принят Госдумой в 2008 году – нам не разрешают.

А. НАСИБОВ: То есть у каждого ученика должна быть официально изданная и купленная в магазине, с чеком, копия нот?

Э. РАССИНА: Да. Вы знаете, через это прошли очень многие зарубежные страны. Когда несколько лет тому назад было предметом и объектом обсуждения как раз IAML почти на каждой встрече, на каждой конференции. Но они смогли разрешить эту проблему очень цивилизованно – на уровне министерств культуры, там, где существуют в отдельных странах они, договаривались, оплачивались, видимо, лицензии на пользование, на возможность как раз копировать издания. Вот в Германии, например, Министерство культуры решило этот вопрос для всех библиотек своей страны. Университеты США и многие библиотеки в мире решают самостоятельно вопросы, вступая в те или иные договоренности с объединениями композиторов.

А. НАСИБОВ: Скажите, ну у вас получается, что если учитель выписывает нотную фразу на доске мелом, он не имеет права это делать, потому что это…

Э. РАССИНА: Нет, фразу он может написать.

А. НАСИБОВ: Фразу он может написать? Но доска является носителем информации, а вы не имеете права копировать.

Э. РАССИНА: Нет, нет, нет. Мы говорим целиком о произведении, конечно, да. Вот целиком произведение – нет, не имеет права. Надо приобретать.

А. НАСИБОВ: Как вы выходите из такой ситуации?

Э. РАССИНА: По-разному.

А. НАСИБОВ: Ну, например?

Э. РАССИНА: Ну, консерваторская библиотека, являясь крупнейшей библиотекой нашей страны, конечно, мы стараемся соблюдать законы об авторских правах.

А. НАСИБОВ: Хорошая фраза: «Мы стараемся соблюдать законы об авторских правах».

Э. РАССИНА: Да.

А. НАСИБОВ: Это хорошо. Это как я иногда говорю: «Я вам практически не вру».

Э. РАССИНА: К тому же половина российских композиторов ходит по нашим коридорам. Значит, вот цитатами, кусками, изо дня в день мы можем что-то, так сказать, откопировать и в результате получить, может быть… в конечном результате, спустя какое-то время, получить целиком произведение. Но не совсем целиком. Конечно, это все от лукавого. Все-таки в нашей библиотеке мы стараемся не нарушать законодательство. Это правда. И это плохо, это очень плохо для музыкантов. Плохо и для тех авторов, которые сегодня живут и которые хотели бы, чтобы их музыка звучала. И в последние годы мы работаем просто с этими авторами. У меня разрешение…

А. НАСИБОВ: Напрямую?

Э. РАССИНА: Да. У меня есть разрешение вдовы Шнитке, я недавно его получила. Она разрешила копировать произведения Альфреда Гарриевича в стенах библиотеки Московской консерватории. У меня есть такое разрешение на Щедрина…

А. НАСИБОВ: А имеется ли юридическое право наследника давать отдельное взятое…

Э. РАССИНА: Да, она – правообладатель, официальный правообладатель.

А. НАСИБОВ: …минуя всякие там объединения защиты авторских прав и прочие?

Э. РАССИНА: Она – правообладатель, она имеет право дать нам это разрешение. Может быть, не на все издания, может быть, на часть. Потому что значительная часть изданий Шнитке, Родиона Константиновича Щедрина, Губайдуллиной Софьи Асгатовны, они были изданы в Германии. И там права принадлежат крупнейшим издательствам. Хочу сказать, что вообще то, что сейчас происходит с авторскими правами, вообще с проблемой копирайта, невозможно абсолютно даже определиться, где подлинные права правообладателя, где смежные, например, издателя. Потом возникают совершенно парадоксальные для просто библиотекаря ситуации. Ну, например, Бах, который умер уж не 70 лет тому назад. Правда? Тем не менее, сейчас очень многие исследователи работают в архивах, раскрывают миру произведения композиторов, давно ушедших, очень разных эпох и стран, вводят впервые в оборот и исполнительский, и исследовательский. И как это расценивать?

А. НАСИБОВ: И ставят свой копирайт на это?

Э. РАССИНА: Конечно, и все равно издательское право. Вот я говорила о Бахе. Бах в других редакциях. Уртекст – то есть очищенный, отредактированный текст. Вы знаете, мы не можем копировать эти произведения. Вот «Эхер Ферлаг» немецкое издает массу текстов, мы вынуждены приобретать то количество, которое нам нужно для работы. Издательское право там более короткое, 25 лет, по-моему, тем не менее оно есть.

А. НАСИБОВ: То есть, если я вас правильно понял, вы не имеете права копировать нотные тексты Баха, если они…

Э. РАССИНА: Нет, какой носитель. Если они недавно изданы, и если у нас есть сведения, что это не повторное издание, а новое.

А. НАСИБОВ: А впервые вышедшее, да?

Э. РАССИНА: Да. И это довольно тяжкий труд…

А. НАСИБОВ: А чтобы это сделать, вам необходимо провести собственное исследование и заново фактически опубликовать результаты этого исследования?

Э. РАССИНА: Да. И поэтому то назначение библиотекаря исконное как сеятеля разумного, доброго, вечного, оно само себя изживает. Мы превращаемся в церберов, которые не могут иногда допустить читателя, предоставить ему в пользование то произведение, которое он действительно хотел бы играть или исследовать. И вот это противоречие очень тяжко испытывать библиотечной душе.


Оставить комментарий

Скрыто от всех