En


Константин Костюк
1 622
Konstantin_Kostyuk

Точка перелома: рост электронных книг остановился!

В статье, являющейся откликом на новость об остановке роста продаж электронных книг, делается попытка подвести итог результатам цифровой революции в книгоиздании. Автор делает утверждение, что на цифровые рельсы перешла вся отрасль, при этом никому не потребовалось отказываться от бумажных книг. Книге, в каком бы виде она не издавалась, придется продолжить борьбу за существование среди разных медийных форматов.

Ключевые слова: электронная книга, ebook, книгоиздание, цифровые медиа, цифровая революция.

Десять последних лет развитие электронных книг держало всю книгоиздательскую отрасль в напряжении. Ибо самые смелые из прогнозов прочили закат бумажной книги и полный переход книги в цифровые форматы. И вот, к 2015 году стремительный взлет с двузначными цифрами прекратился, а в Великобритании впервые отчитались цифрами падения сегмента электронных книг. Пришло время оценить реальную картину изменений и определить меру, которую, по всей видимости, будут делить между собой бумажный и электронный форматы книги.

Первые цифры поступили от ключевого издания британского книжного рынка The Bookseller [Tivnan], опубликовавшего результаты «большой пятерки» англоязычных издательств за 2015 год. Впервые после нескольких лет постоянного роста, совокупный объем продаж электронных книг у издательств-лидеров (Penguin Random House, Hachette, HarperCollins, Pan Macmillan and Simon & Schuster) снизился на 2,4%. Доля электронных книг этих издательств упала с 32,7% до 30,9%, составляя внушительные 8,5 млн. загрузок. Это снижение произошло на фоне общего роста продаж, которое предварительно оценивается в Соединенном Королевстве в 7,1%.

Эксперты указывают, что данный сегмент большой пятерки далеко не отражает всей картины (хотя он составляет 56% книжных продаж в стране): продолжается рост сегмента самиздата, в догоняющем положении находятся малые и средние издательства. На замедление, безусловно, повлияло повышение цены е-книг, которые стали сопоставимы с бумажными книгами в мягкой обложке. Рост рынка е-книг будет продолжаться. И как в любом процессе, на нем будут происходить отливы и приливы. Страны, находящиеся позади США и Великобритании, только начинают догонять лидеров, в том числе Россия с 3% электронных продаж или Германия с 4,5%.

В то же время, есть уверенность, что наметившееся плато обозначает очень важную грань – если не конец электронных книг, то решительный перелом. Уже никто не скажет, что электронная книга вытеснит бумажную. Хотя немногие рискнуть утверждать, что время электронной книги прошло и она может уйти со сцены, как внезапно на нее пришла. Мы знаем сегодня, что такое электронная книга, с каким комфортом и дискомфортом она связана, в каких форматах и на каких устройствах ее будут потреблять. Самое время оценить – что ждать от электронной книги в будущем, какое место она займет в информационном потреблении современного общества.

В свое время тезис о том, что электронная книга вытеснит бумажную, вызвал переполох и в книгоиздательском, и в библиотечном сообществе. Кто-то даже объявил е-книгу «убийцей» книги настоящей. Однако в действительности очень немногие из экспертов разделяли этот тезис. Напомню один из первых прогнозов издательства Springer Science 2011 г. предсказывал, что к 2020 г. доля электронных изданий в науке и образовании достигнет 20% [Костюк К., 48]. И это очень недалеко от истины даже с актуальной точки зрения.

Чтобы определить ожидаемое место и соотношение форматов, нужно отделить книгу от иных информационных форм в споре бумаги и цифры: ведь подобный вопрос относится не только к книге, но и к СМИ, прежде всего, к газетной и журнальной периодике. Газетные СМИ отступают гораздо более стремительно, чем книги, ибо оперативность доступа к информации имеет здесь большую ценность, чем форма представления информации. Следует различать и сферы информационных каналов. Лидером электронных форматов с большим отрывом является сфера художественной литературы, энциклопедическая литература, учебники высшей школы, научная периодика. Литература Нон-фикшн, детская, подарочная, альбомная, школьная учебная литература пока по-преимуществу бумажны. Наконец, не случайны страновые различия. Глобальные информационные лидеры из англоязычных стран нашли в е-книге мощный канал межнационального распространения. Локальные рынки едва ли расширяются за счет е-книги, скорее для них она – серьезная угроза вследствие пиратства и снижения доходов. Издательства делают все, чтобы перехода с бумажной книги на электронную не состоялось. И не даром: расширение е-книг во многом происходит за счет пиратского, немонетизируемого сегмента, не отраженного в национальной статистике. Отличаются и практики потребления информации: нельзя ожидать от стран со структурой экономики прошлого поколения темпов движения в ногу с лидерами информационной революции, такими как США или Корея.

Вообще, не стоит отождествлять снижение потребления электронной книги с повышением внимания к бумажной книге. Основной угрозой книжному изданию в современной медиаситуации является не е-книга, а, с одной стороны, цифровые медиа, которые в ускоренном режиме отыгрывают на себя время и доходы потребителей, с другой стороны, – реалити-шоу, т.е. невиртуальные формы коммуникации. Одно связано с другим: вследствие экспансии цифровых медиа растет популярность «живых» форм исполнения. Книга оказывается в ловушке соревнования виртуальной и реальной коммуникации: чем выше присутствие неличностной, анонимной информации, тем выше ценность личностной, физически уникальной коммуникации. Эта ловушка захватывает все виды тиражной продукции, виды индустриального репродуцирования: понятие тиража девальвируется вследствие дешевизны бестиражной цифры и престижности антитиражного живого контакта. Понятие репродуцирования, с приходом которого В. Беньямин связывал приход индустриальной эпохи [Беньямин, 3], исчезает из нашего мира. Цифровая копия не является тиражируемой репродукцией, цифровой образ в данном случае возникает и транслируется в единственном числе. И в этом однозначность цифровой копии сближается с уникальностью индивидуального живого исполнения, в пику слепой тиражируемости репродукции. Нерасторопная тиражная книга ничего не может противопоставить цифровой гибкости, она неизменно проигрывает в конкуренции цифровой репродукции, будучи или слишком дорогой, или не попадающей в точку спроса.

Угроза книге нарастает не только вследствие экспансии цифровых и живых форм трансляции. Фронт приходится держать и в постоянной борьбе мультимедийных форматов. Не секрет, сегодня в тренде визуализация. Текст оказывается в такой же ловушке между аудиовизуальными форматами и живой речью, как и тиражная книга. В современной медиасреде текст рассыпается на посты, блоги, онлайн-курсы; он является подложкой в виде сценария фильма, театральной драмы. Но вот в цельном виде абстрактного текста он все менее желанный гость на полках дома. И тем более в ситуации понижения культурных запросов. Книга – продукт высокой культуры, она существует лишь в особой культурной среде с высокими запросами к качеству и оформлению информации. Качественно подготовленная книга – один из самых дорогих медиапродуктов. Десятикратное расхождение объема книгооборота между Россией и Германией (при количественной сравнимости ассортимента) – выражение совершенно разных запросов к качеству информации и знаний. Едва ли еще в какой-то сфере разрыв между этими странами столь внушителен. Там, где нет запроса к абстрактному, выверенному, объемному тексту, где интеллектуальная потребность сугубо коньюнктурна, прагматична, легковесна – книга не найдет себе достойного места, поскольку Интернет с успехом закрывает как раз нишу поверхностного интеллектуального интереса с бесплатным продуктом. И электронная книга с таким же успехом летит в такой среде в корзину, как и книга бумажная. Падение интереса к книге в нашей стране (а за семь последних лет падение книгоиздания составило около трети) связано не с проблемами чтения, а с проблемами интеллектуального развития и образования, с проблемами пробуксовывания постиндустриальной экономики и низкой производительности труда.

Исходя из названных реальных угроз в современной культурной и коммуникационной среде, развитие электронной книги, я, как и многие специалисты, связывал не с отступлением книги бумажной, а напротив, с резистентностью Книги как таковой, способностью ее интеграции в новую медийную среду, ее выживаемостью в новых условиях. В России рост продаж е-книги все еще составляет двузначные величины, хотя в сфере образовательной литературы он последние годы существенно затормозился. Из реальных цифр мы располагаем только данными компании Литрес, которая продолжает отчитываться о 70% темпах ежегодного роста. Тем не менее, остановка не за горами и у нас. В Германии в последние три года тоже фиксируется плато: с 3,9% в 2013 г. доля е-книг поднялась в 2015 г. всего лишь до 4,5% (http://de.statista.com/statistik/daten/studie/303339/umfrage/umsatzanteil-von-e-books-im-buchmarkt/).

Можно ли установить объективные границы роста электронной книги? Будет ли это 30, 50 или 10 процентов от всеобщего книгооборота? Насколько гарантировано спокойствие существующим типографским мощностям? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, исходя из пройденного опыта, зафиксировать, какие реальные плюсы и минусы принесла электронная книга, что ограничивает ее дальнейшее развитие?

Если начинать с главного – вопроса о том, что нового принесла электронная книга вместе с собой? – на первое место я бы поставил понятие базы данных. Электронную книгу нельзя мыслить вне электронных библиотек. Это комплексные сервисы, которые облегчают доступ и работу с массивами книг. Базы данных полностью переворачивают традиционные формы работы с книгой. Поэтому наиболее востребованы новые решения стали там, где требуются массивы информации, книжные библиотеки: в системе высшего образования и науки, где возникло множество электронно-библиотечных систем. Электронные образовательные ресурсы и электронные библиотеки обеспечили новое пространство для массового писательского и научного творчества: они снизили барьер для создания книги и наполнили информационное пространство миллионами новых произведений, книг и статей. По сути, это перевернуло понятие автора, которое стало таким же массовым и неразрывным с понятием читателя. Книга традиционно воспринималась как индивидуальность. Е-книга и сейчас остается таковой, но доступ к этой индивидуальности стал проблемным: он должен осуществиться через толщу электронных книг. Электронная библиотека становится посредником, гораздо более самостоятельным, чем это был книжный магазин или библиотека. Электронная книга воспринимается сквозь призму электронной библиотеки, как часть целого, но не наоборот.

Вместе с тем, электронная книга не внесла почти ничего нового для самого процесса чтения книги. Повысилась доступность и «находимость» книги. Но не прибавилось времени для ее чтения, не стал удобнее процесс чтения с читалки или планшета. Время, отводимое на книгу у современного жителя мегаполиса, скорее сокращается и увеличение массивов книжной информации не может ничего этому противопоставить. В нас не может вместится «больше» книг. Поэтому рост книжного массива скорее подрывает рынок, чем помогает ему. Удобная связка контента и технической платформы, которую создал Amazon в виде устройства Kindle, захватив львиную долю нового рынка, не была более воспроизведена нигде, помимо англоязычных стран. Падение продаж специализированных ридеров для чтения понижает и продажи е-книг, потому что на планшете в пространстве мобильных мультимедиа книга панически отступает перед иными жанрами. Привычка электронного чтения растет у населения, но вместе с тем, исчезает пиетет перед инновациями. Современный читатель становится гибридным: он читает по-разному, но при этом для глубокого и вдумчивого чтения предпочитает формат бумажной книги.

Если бумажной книге в новой расстановке сил уготована доля 70% и более – значит, она победила. Что же может выступать решающим фактором этой победы? Сторонники бумаги апеллируют к кинестетическим качествам книги: запаху, шелесту страниц, четкости. В свое время мы, представители электронного книгоиздания, с замиранием в сердце ожидали новых технологий, которые отыгрывают эти достоинства: E-ink, позволяющий читать в отраженном свете, планшет, дающий мобильность, широкополосный доступ в Интернет и т.д. Уже давно электронную книгу почти никто не читает сидя перед монитором. То, что книги в огромной массе были и сегодня доступны бесплатно – огромная фора перед бумажной книгой. Но ни ноу-хау, ни бесплатность не могут противостоять прелести бумажной книги. Прелесть бумаги – не в запахе страниц, не в удобстве чтения. Ее прелесть и достоинство – в том, что она сохраняет нам формат книги как таковой! Без бумажной книги не может быть книги вообще! И дело здесь даже не в бумаге, а в материальности и предметности книги. Электронная книга – существует только как образ книги, ее виртуальный слепок. Она может подражать, но не может порождать. Сама форма книги определена каноном печатного тома, который заповедан нам со средневековья, со времен Гуттенберга. Коль скоро мы будем подавать текст как комплекс страниц, мы будем видеть в нем книгу. Как только это станет иначе, книги не станет. Идентифицировать текст как многостраничный томик чрезвычайно важно, чтобы отделить его от понятия документа, рукописи, сайта, скроллингового скроллингового экранного чтения. Все это – тексты и издания, но не книги. Электронная книга не может породить формат книги – и это уже практически на уровне словоупторебления определяет вторичную, секундантную роль электронной книги.

Если бы этого не было, если бы не было книги как материального медиа-объекта, то книга как формат просто растворилась бы в цифровой медиасреде и исчезла. Цифровая информационная среда – слишком бескостная и гибкая. Она умеет воспроизводить форматы, но не умеет их придумывать. Не часто обращают внимание на особенность современного медиаландшафта: цифровым в нем может быть лишь то, что является предметным, нецифровым. Произведение искусства, литературы, науки – это предмет. То, что не обрело предметность, в цифре обречено распадаться. Не любая предметность носителя способна получить фиксированные формы. Так, в музыке материальный носитель стремительно трансформировался вслед за цифровыми технологиями: грампластинки, кассеты, CD-диски, флеш-карты. Но при этом даже в расцвет Интернет-эпохи цифре нужно, за что зацепиться: за альбом, за концерт. Кино нужен кинотеатр, театру нужна сцена. Электронной книге нужно печатное издание.

* * *

Возможно, сторонники бумажных книг и домашних библиотек после этих слов запишут меня в свой лагерь, но будет слишком рано! Потому что второй фундаментальный фактор актуального книгоиздания заключается в том, что бумажная книга – совсем уже не бумажная. А электронная. Ее бумажность сегодня совсем иного рода, чем это было вчера. Она, как говорят философы, аттрибутивная, привходящая, не сущностная. Из всех функций бумаги самой существенной является ее твердость, ее физичность. Бумага – это то, что переводит электронную книгу в макромир, что позволяет ее держать и листать. А в том, что книга, которая лежит в основе бумажной книги – цифровая, со мной легко согласятся все, кто ее делают: авторы, редакторы, типографы. На всех этапах рабочего цикла они имеют дело с цифровой книгой. И даже если они для удобства работы ее могут распечатать, а для продажи читателям отдают в печатную типографию, ничего в процессе не меняет. Печатная книга – такая же распечатка цифрового издания, какую мы имеем, распечатав на принтере электронный документ.

Книга, которую мы воспринимаем сегодня как культурный артефакт, – это гибридная книга: цифровое издание, которое может приобретать разные формы, в том числе, становиться печатной. Бумага не является больше противоположностью цифре, а является скорее ее физическим воплощением.

Настоящая техническая революция и ноу-хау, которые произошли за это время, относятся не столько к устройствам мобильного и электронного чтения, сколько к издательским технологиям, которые за это время полностью перешли на компьютерные технологии и в последней декаде вышли на формат печати «Print-on-Demand». С возможностью малотиражной печати, начиная от одного экземпляра, печатная книга полностью освобождается от атрибута тиражности. Она становится мультиформатной, с равной легкостью переходящей в пространство Интернет и на полки магазинов. Такая книга, с одной стороны, ничем не отличается от привычной бумажной книги, с другой стороны, она ускользает от традиционных форм учета и бытования книги. Ее тираж и выпуск практически не возможно подсчитать, она не требует складов, ее логистика построена совершенно иначе. Книга по требованию – это, по сути, распечатка электронной книги. Поэтому невозможно определить, когда книга возникает – когда она подготовлена для печати или после того, как ее заказали и распечатали. Книга по требованию взрывает отрасль: становится совершенно непонятно, сколько книг выпускается и издается в год. Эксперты говорят о десятках тысяч новых изданий. При этом этот новый поток почти не генерирует продажи: многие книги изначально создаются для открытого доступа, другие возникают сугубо на средства автора. Киты книгоиздательской отрасли оказываются в совершенно непривычной ситуации, когда они, как верхушка айсберга, возвышаются над огромной глыбой книгоиздательской деятельности, необъятной по количеству, но практически не формирующей книжный рынок.

Это еще одна черта нового ландшафта: огромные области книг открытого доступа и бесплатной доступности разделяют участки коммерческого и некоммерческого использования книги. Эти сектора, в свою очередь, разделены разными принципами финансирования: авторское и общественное финансирование против финансирования за счет продаж потребителю. Цифровые технологии тут и там создают специфические рынки, которые формируются как сгустки спроса в пространстве общественных благ: когда посреди всего свободно доступного оказываются участки очень желаемого и поэтому недоступного. Так продаются ключевая вода, кабельное телевидение, цифровой контент. Поскольку в таких условиях продаваться могут только флуктуации спроса, этот рынок может держаться только на медийной рекламе, за счет высокого тонуса аппетитов, который надо постоянно поддерживать в сытой, перенасыщенной среде. Медиа вернулись к себе: спрос на медийный продукт поддерживается медийным же импульсом. То, что лишено такого импульса, обречено прозябать в забвении, переходить в свободный доступ. Издательские инвестиции должны направляться в продвижение, в лидеров и звезд, в героев медиа, а не в сами продукты. Книга не продается сама по себе, если ее не направляет лидер общественного мнения, а по умолчанию, автор. Она не продается также, если к прилавку не подводят определенного читателя. Продажи становятся целевыми и направленными, а издатель служит проводником, соединяющим автора и читателя. Возможно, кино и телеиндустрия давно приучены жить именно так, но книжная индустрия разбалована иной практикой: когда книга продавалась сама, ее продавала витрина, а в основе лежал интерес к знанию, поиск хорошей истории.

Это и есть тот тезис, к которому я хочу подвести: книжный рынок стал электронным рынком, медиарынком общественных сигналов и сообщений, которым тонко играют общественные токи и напряжения, и совершенно исчезает привычная для книжников индустриальная стабильность, где достаточно производить качественный продукт. Рынки продуктов остались за нефтедобытчиками, машиностроителями, производителями обуви и одежды, – там, где производятся товары. Книжники, по меткому признанию М. Маклюэна [Мак-Люэн, 112], производят сообщения. И в какую форму облекать электронные импульсы – в виде ли бумажных, электронных или еще каких-то книг – не имеет больше значения.

Что вытекает из сказанного для электронного книгоиздания в России? Из этого следует перспектива еще нескольких лет устойчивого постоянного роста вплоть до средневзвешенного рубежа в 20-30%. В пересчете на объем нашего рынка, это 15-20 млрд. руб. По отношению к сегодняшним 1,5 – 2 млрд. – это десятикратный рост! Интересно другое – кто станет бенефициаром этого рынка? Основные его игроки уже определились и закрепились. Рынок художественной литературы, составляющий около 20%, останется за Литрес и Эксмо. Рынок школьной литературы, около 30%, будут определять его нынешние игроки, во главе с издательством Просвещение. За пределами этих сегментов сохраняется ситуация перетягивания каната. Законодателем деловой литературы должно остаться издательство Альпина со своими электронными проектами, хотя этот сегмент прощупывается представителями иных рынков. Детская литература едва ли найдет небумажное выражение и выпадет из этого рынка. Энциклопедическая литература, напротив, не будет иметь бумажного выражения и целиком уйдет в цифру. Остается популярная литература Нон-фикшн и научно-специальная литература, совокупно составляющие около 20% рынка. Если последний сегмент уже сегодня твердо застолблен Электронно-библиотечными системами, ориентированными на формат работы b2b и занимающими около 20-30% этого сегмента, то Нон-фикшн еще растворяется между популярной и специальной литературой. Его судьба не определена. За пределами этих рыночных сегментов можно найти рынок самиздата, периодики. Однако едва ли следует ожидать возникновения новых проектов. Основные инвестиции в электронное книгоиздание сделаны и основные игроки рынка встали на свои ноги. Цифровую революцию в книгоиздании можно считать состоявшейся.

Литература:

1. Tivnan T. E-book sales abate for Big Five // The Bookseller, 29.01.2016. Онлайн-доступ: http://www.thebookseller.com/blogs/e-book-sales-abate-big-five-321245.

2. Костюк К. Книга в новой медийной среде. М., 2015.

3. Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. Избранные эссе. М., 1996.

4. Мак-Люэн М. Галактика Гуттенберга. Киев, 2004

 


Комментарии

273-фз

А с новыми технологиями всегда приходит такой момент, когда “наиграется” народ.


Оставить комментарий

Скрыто от всех